Он пил бульон медленно, маленькими глотками. Лица касалось тёплое дыхание женщины. Казалось, она знает, по сколько давать ему отпить и когда ему надо отдохнуть между глотками. Он чувствовал запах её волос. Хотелось повернуть голову и зарыться в них лицом. Вместо этого он пил бульон. В очаге трещал огонь. Снаружи завывал ветер, стуча в двери и окна. В домике было холодно, пол под ним был твёрдым и промёрз, но, как ни странно, мужчине было тепло, уютно и безопасно.

Полусидя, полулежа подле незнакомой женщины, он покончил с бульоном и позволил ей вытереть ему губы, как маленькому. Минуту-другую они просидели в обоюдном молчании, а в голове у него водоворотом кружились невысказанные вопросы, также как кружился, закручивался вихрем ветер за окном.

Внезапно к нему пришло осознание того, что под одеялом он совсем голый. И уставился на женщину с ещё одним молчаливым вопросом. Кто она такая, что раздела его?

Словно угадав, чего он хочет, женщина зашептала ему на ухо:

— Вы оказались у моего дома примерно час назад. Не знаю, что с вами стряслось до этого. Вы были полураздеты и насквозь промокли. Замёрзли. Бог знает, сколько вы пробыли на морозе и как добрались до моего дома, но у дверей вы потеряли сознание…

— Папа уже проснулся? — раздался голосок, похожий на птичью трель.

Папа? Он открыл глаза и уставился на подвижное личико, с которого на него смотрели блестящие любопытные глазки. Дитя. Девчушка.

— Сейчас же в постель, Эми, — строго сказала женщина.

Мужчина вздрогнул и дёрнул головой, и в глазах снова потемнело. Когда он открыл их, то не знал, сколько времени прошло. Он уже не опирался на плечо женщины, а детское личико исчезло. А он весь дрожал, и сильно.

Женщина склонилась над ним, в тёмных глазах отражалось беспокойство.